Свод и повествование об инках — фрагмент

С тех пор как около 1607 года учёный доминиканец фрай Грегорио Гарсиа в предисловии и в седьмой главе последней книги своего «Происхождения индейцев» поместил известие об истории, написанной Хуаном де Бетансосом,— о начале, родословии и преемстве Инков, об их войнах и событиях вплоть до вступления испанцев в Перу,— прибавив, что рукопись находится у него и весьма помогла ему при составлении собственного сочинения, я не думаю, чтобы кто-нибудь занимался ею или сообщал о её местонахождении после смерти Гарсиа, случившейся в его монастыре в Баэсе. Если не считать беглого упоминания у Леона Пинело и Николаса Антонио, и то лишь по словам доминиканца, о книге Бетансоса вновь ничего не слышно до наших дней: Прескотт в своём «Завоевании Перу» два или три раза, ничем её не выделяя, приводит её среди материалов, которыми пользовался, восстанавливая — или домышляя — прошлое той обширнейшей монархии. Но заглавие, под которым приведены эти немногие цитаты, показывает, что рукопись, бывшая у него под рукой, была не той, что принадлежала фраю Грегорио,— ни в подлиннике, ни в списке,— а списком с рукописи, находящейся в том самом кодексе L j 5 библиотеки Эскориала, где без имени автора хранится «Вторая часть хроники Перу» Сьесы де Леона. Этот список знаменитый североамериканский историк, по всей вероятности, получил из Лондона от мистера Рича вместе с другим списком этой «Второй части», которую тот, кто извлёк список из бумаг лорда Кингсборо, приписал Хуану де Сармьенто; а список книги Бетансоса, хранящийся в Эскориале, к несчастью, далеко не полон. По крайней мере, когда я нашёл его летом 1875 года в толстом томе, переплетённом за много лет до того, причём все листы в нём были на месте,— а полагаю, что в таком же виде нашёл его и тот, кто снимал список для Кингсборо,— он состоял только из начала и первых восемнадцати глав, причём последняя была неполна.

И это ещё не самое худшее: по моему мнению, этот, хотя и значительный, отрывок — единственная ныне известная часть «СВОДА И ПОВЕСТВОВАНИЯ ОБ ИНКАХ». Молчание библиофилов и хронистов-доминиканцев, с одной стороны, и, с другой, полная безуспешность предпринятых мною розысков рукописи, которой владел и которой воспользовался фрай Грегорио и которую он, несомненно, завещал монастырю, где умер,— всё это не сулит доброго.

Теперь, ввиду этих недобрых предвестий, надлежит рассудить, достойны ли эти начальные страницы и главы того, чтобы издать их уже теперь, не медля, или же лучше ждать, пока обнаружится остальное, дабы, имея всё вместе, составить полное понятие о значении труда и достоинствах автора и тогда уже решить, заслуживают ли они чести печати.

Не стану отрицать: в подобных вещах я, как истый испанец, грешу нетерпением; но что, если бы Бетансосу пришлось ждать целые века? А такое очень может статься. К тому же, что касается уцелевших частей его трактата, я считаю их подлинно важными и весьма полезными для изучения перуанских древностей; и не только потому, что в них занесены единственные в своём роде сведения, и не только вследствие бесценного обстоятельства, что все содержащиеся в них данные были собраны и проверены начиная с первых лет Завоевания до 1551 года, но особенно — благодаря их слогу, который ставит эти страницы особняком. Никто, рассказывая о деяниях, событиях, поступках и страстях перуанских индейцев, не изображает, как Бетансос, с такой правдой характер этого народа: его медлительную невозмутимость, его спокойствие и внезапные приступы жестокости, веселья, печали или страха, столь с ними несхожие; в его изложении события совершаются на индейский лад, а не на испанский — или, быть может, на римский и греческий, — как читаем мы у Сьесы, Гарсиласо и других. Когда у него говорит действующее лицо, оно говорит и держится как у себя в стране: рассуждает пространно, снова и снова закрепляет одну и ту же мысль, без видимой надобности повторяет те же самые фразы, скупится на синонимы. Бетансосу вполне можно поверить, когда он в посвящении дону Антонио де Мендосе говорит, что, дабы сделать свою историю правдивой, ему пришлось «переводить всё так, как оно происходило, и сохранять склад и порядок речи туземцев».

А труд с такими достоинствами не должен и далее оставаться неизданным.

Что до личности его автора, то издание этой книги давало уже достаточный повод сказать о нём хоть бы потому, что прежде «Свода и повествования об инках» он составил христианское наставление и два словаря языка кечуа — быть может, первые из когда-либо написанных; тем самым восполнялись пробелы у Пинело, Николаса Антонио, у самого фрая Грегорио, что всего страннее, и у учёного галисийского библиографа дона Мануэля Мургии, который считает Бетансоса своим земляком, основываясь, без сомнения, на одной фамилии, а она в подобных выводах не всегда служит достаточным основанием.

Достоверно же установленное об этом оставленном в тени писателе сводится к следующему: он отправился на завоевание Перу вместе с Франсиско Писарро и, посвятив себя, впрочем не оставляя и иных забот, изучению языка кечуа, был назначен толмачом, то есть официальным переводчиком, сперва при губернаторе, а затем при Аудиенсии и при сменявших друг друга вице-королях. Он поселился в Куско, хотя и не принадлежал к числу первых поселенцев; дома его стояли в квартале Карменка, неподалёку от домов Диего де Сильвы, сына знаменитого романиста Фелисиано де Сильвы. После смерти маркиза дона Франсиско Писарро Бетансос женился на одной из его наложниц, в язычестве, как я полагаю, звавшейся Аньяс, а при крещении получившей имя доньи Анхелины; она была ньюста, царевна крови, сестра Атауальпы и мать дона Франсиско Писарро, третьего сына маркиза, единственного, кто умер, так и не будучи узаконен. Эта женитьба и слава превосходного знатока языков доставили ему в 1558 году назначение от маркиза де Каньете: вместе с фраем Баутистой Гарсией он стал переводчиком и посредником в деле обращения в христианство и приведения к покорности Инки Сайри Тупака Юпанки, укрывшегося в Андах; дело это завершилось с редкой удачей. Позднее, при губернаторе Лопе Гарсии де Кастро, ему также довелось участвовать в первых переговорах, начатых с другим мятежным Инкой, Титу Куси Юпанки. Когда умер Бетансос, мне неизвестно; знаю лишь, что его смерть, а прежде неё смерть вице-короля Мендосы, поручившего ему написать «Свод и повествование об инках», оконченный в 1551 году[1], помешали изданию этой книги.

ГЛАВА XVIII. — В ней повествуется о том, как Инка Юпанки Пачакути собрал своих людей и на том сборе велел, чтобы к назначенному дню все они снарядились и стали при оружии, ибо он хотел идти искать земель и народов, которые можно было бы взять, завоевать и подчинить власти и повиновению города Куско; и как он выступил со всеми своими людьми и союзниками, и завоевал и покорил множество селений и областей; и что приключилось в том походе с ним самим и с его военачальниками. 130

СВОД И ПОВЕСТВОВАНИЕ ОБ ИНКАХ, которых индейцы называли КАПАККУНА; они были владыками города Куско и всего, что было тому городу подвластно, — пространства в тысячу лиг земли, от реки Мауле, у чилийских пределов, до земель по ту сторону города Кито; всем этим они владели и над всем этим владычествовали, пока маркиз дон Франсиско Писарро не овладел этими землями, не покорил их и не поставил под ярмо и королевское владычество Его Величества. В этом СВОДЕ содержатся жизнь и деяния прежних ИНКОВ КАПАККУНА. Ныне заново переведено и собрано с индейского языка природных жителей Перу Хуаном де Бетансосом, горожанином великого города Куско. Этот СВОД и эта история разделены на две части.

[изображение]

ТАБЛИЦА

Инков и Капаккуна, бывших владыками этих провинций Перу.

1-й. — МАНГО КАПАК [Манко Капак].

2-й. — ЧИНЧЕРОКА [Синчи Рока], его сын.

3-й. — ЛЬОКЕ ЮПАНКЕ [Льоке Юпанки], его сын.

4-й. — КАПАК ЮПАНКЕ [Капак Юпанки], его сын.

5-й. — МАЙТА КАПАК, его сын.

6-й. — ИНГАРОКА ИНКА [Инка Рока Инка], его сын.

7-й. — ЯГУАР ГУАКАК ИНКА ЮПАНКЕ [Яуар Уакак Инка Юпанки], старший сын.

8-й. — ВИРАКОЧА ИНКА [Виракоча Инка], его сын.

9-й. — ИНКА ЮПАНКЕ ПАЧАКУТИ ИНКА [Инка Юпанки Пачакутек Инка], младший сын.

10-й. — ЯМКЕ[3] ЮПАНКЕ [Инка Юпанки].

11-й. — ТОПА ИНКА ЮПАНКЕ [Тупак Инка Юпанки].

12-й. — ГУАЙНА КАПАК [Уайна Капак].

13-й. — АТАГУАЛЬПА [Атауальпа], его брат?

Те, кого после смерти АТАГУАЛЬПЫ маркиз назначил Инками:

ТОПА ГУАЛЬПА [Тупак Уальпа], МАНГО ИНКА [Манко Инка].

Тот, кого назначили военачальники МАНГО ИНКИ:

САЙРЕ ТОПА [Сайри Тупак], который ныне находится в горах.

Сиятельнейшему и превосходительнейшему сеньору дону Антонио де Мендосе, вице-королю и генерал-капитану Его Величества в этих королевствах и провинциях Перу.

Сиятельнейший и превосходительнейший сеньор! Когда я перевёл и составил книгу, именуемую «Христианское учение», в которой заключены христианское учение и два словаря — один отдельных слов, другой необходимых сведений, целых речений, бесед и наставлений к исповеди, — разум мой оказался так утомлён, а тело так изнурено шестью годами моей молодости, отданными этому труду, что я положил и решил про себя более не составлять и не переводить на индейский язык ни одной книги подобного рода, где говорилось бы о деяниях и обычаях этих природных индейцев Перу, — по причине великого труда, который, как я видел, ожидал меня в таком деле; по причине разноречия, какое встречал я, расспрашивая об этих предметах; и потому, что видел, как по-разному говорят о них завоеватели и как далеки их речи от того, что водилось у самих индейцев. Причина тому, полагаю, в том, что тогда они заботились не столько о знании этих вещей, сколько о покорении земли и стяжании богатства; и ещё в том, что, не навыкшие к обращению с индейцами, они не умели как должно дознаться и расспросить, ибо им недоставало разумения языка, а индейцы, остерегаясь их, не могли дать полного рассказа.

Лёгким делом может показаться писание подобных книг; но удовлетворить читателя весьма трудно. Глазу довольно, чтобы письмо читалось ясно; однако тонкий и многоопытный суд Вашего Сиятельства требовал бы изящного слога и мягкого красноречия. Этого, однако, я не могу принести Вашему Превосходительству как дар и услугу: препятствуют и скудость моих сил, и самый предмет истории такого рода; ибо, чтобы быть переводчиком правдивым и верным, я должен хранить склад и порядок речи туземцев. Итак, переходя к делу, скажу: Ваше Превосходительство изволит уделить немного времени чтению этого писания; оно, хотя и невелико объёмом, далось мне большим трудом: во-первых, потому, что переводил и составлял я его, получая сведения не от одного только человека, но от многих, и притом от старейших и достойных доверия, каких нашёл среди этих туземцев; во-вторых, потому, что помнил: оно должно быть поднесено Вашему Превосходительству. Тягостна была для меня эта работа и из-за малого времени, какое я мог ей уделить, ибо другая книга, «Христианское учение», требовала всего моего времени; сверх же всего к труду присоединилась необходимость в короткий срок довести эту книгу до конца, ныне, когда мне дано на то повеление Вашего Превосходительства.

Имена Инков, которых индейцы называли Капаккуна, что, по их разумению, означает: «выше их нет и быть не может», и чьи деяния и жизни я здесь описываю, будут приведены списком в конце сего пролога. Если же кто-нибудь вздумает упрекнуть меня, будто в содержании этой книги есть что-либо лишнее или будто я по забывчивости чего-либо не сказал, — упрёк тот будет без основания: он пойдёт либо от слов простых индейцев, которые говорят, что придёт им на ум или что привидится во сне, как у них водится, либо оттого, что самим таким порицателям, когда они собирали сведения, казалось, будто простые индейцы хотели сказать именно то, что они теперь утверждают, повествуя об этих вещах, тогда как поняли они их неверно. Да и толмачи в прежние времена не умели как следует допытываться и расспрашивать о том, что желали узнать. Я и сам хорошо вижу: то, что было в обычае у этих индейцев и что я здесь записываю, — ребячество и суетные вымыслы; но, раз мне велено об этом поведать, я должен передать всё так, как оно происходило. А посему да обретёт сия книга благоволение Вашего Превосходительства.

Превосходительнейший сеньор! Да дарует Господь наш Вашему Превосходительству благополучие в жизни и высоком сане.

[изображение]

ГЛАВА ПЕРВАЯ. — О Кон-Тиси Виракоче, которого они почитают Создателем, и о том, как он сотворил небо и землю и племена индейцев сих провинций Перу.

В древние времена, говорят они, земля и область Перу пребывала во тьме, и не было в ней ни света, ни дня. В ту пору, сказывают, жил там некий народ, и был у того народа свой владыка, который им повелевал и которому он был подвластен. Ни имени этого народа, ни имени владыки его они не помнят. И вот в те времена, когда вся эта земля была сплошною ночью, из озера, что находится здесь, в Перу, в области, именуемой Кольясуйо, вышел владыка, которого они называли Кон-Тиси Виракоча; и, говорят, вывел он с собою некоторое число людей, но сколько их было, они не помнят. Выйдя из этого озера, он направился к месту возле него, туда, где ныне находится селение, называемое Тиагуанако, в уже названной области Кольяо. И когда пришёл он туда со своими людьми, то тут же, внезапно, говорят, сотворил солнце и день, а солнцу повелел идти тем небесным кругом, каким оно идёт; затем, говорят, сотворил звёзды и луну. О том же Кон-Тиси Виракоче сказывают, что он выходил и прежде; и в первый тот выход сотворил небо и землю, но оставил всё во мраке. Тогда же создал он тот народ, который жил во время уже упомянутой тьмы. И народ этот чем-то провинился перед Виракочей; он же, разгневавшись на них, вернулся в сей последний раз и вышел так же, как выходил прежде, а тот первый народ вместе с его владыкой, в наказание за то, что они прогневали его, тотчас обратил в камень.

Как только он вышел, в тот же час, как прежде сказано, он, говорят, сотворил солнце и день, луну и звёзды.

А сотворив это, там, в Тиагуанако, создал он из камня неких людей — как бы образец тех, кого впоследствии должен был произвести.

Делал же он это так: создал из камня некоторое число людей и одного начальника, который ими правил и над ними владычествовал; создал также много беременных женщин и других — родивших, а дети у них лежали в колыбелях, по их обычаю.

Всё это, таким образом сделанное из камня, он ставил в стороне.

Затем там же, в Тиагуанако, он создал другую область, образовав её людей из камня тем же порядком; и когда окончил их создавать, повелел всем своим людям, бывшим при нём, разойтись, оставив при себе только двоих.

Им он велел рассмотреть те изваяния и имена, какие дал каждому их роду; указывая на них, он говорил: «Эти будут называться так-то и выйдут из такого-то источника в такой-то области, и поселятся в ней, и там умножатся; а эти выйдут из такой-то пещеры, и будут именоваться такими-то, и поселятся в таком-то месте.

ГЛАВА II.

И так отправились в путь те виракочи, о которых вы слышали.

И я видел обожжённый холм и камни на нём; обожжённая полоса тянется более чем на четверть лиги.

Глава III.

Глава IV.

ГЛАВА V.